Загадка командировки в Италию и начала новой карьеры

В течение многих десятилетий наши представления о советской архитектуре формировались согласно жестким идеологическим установкам, которые во многом подменяли собственно изучение истории и теории искусства. В итоге мы до сих пор часто имеем дело со схемой, а не с реальной исторической картиной, с ярлыками, а не с живыми персонажами. Инерция сознания оказалась столь устойчивой, схема столь удобной, а исторический материал столь сложным и драматичным, что и сегодня велик соблазн довольствоваться иллюзией полной изученности советского искусства. Однако новые факты, извлеченные из архивного небытия, и живые свидетельства очевидцев позволяют по-иному взглянуть на хорошо, казалось бы, известные фигуры. Вот и личность одного из патриархов советской архитектуры И.В. Жолтовского вновь оказывается под перекрестным огнем суждений и оценок.

Из готовящейся к печати книги Д. Хмельницкого «Загадки Жолтовского».

…В 1923 году Иван Жолтовский покидает СССР и на три года уезжает в Италию. Официально он «был командирован Академическим центром Наркомпроса в Италию для научных работ по архитектуре». Однако о целях и сроках этой командировки нам ничего не известно. Скорее всего, Жолтовский уезжал навсегда, а оформленная «командировка» позволяла легально выехать из СССР и не сжигать окончательно мосты на случай изменения ситуации. Во всяком случае, перед отъездом Жолтовский был действительным членом Российской Академии художественных наук (РАХН), а с апреля 1923 года и заведующим ее архитектурной секцией.

По возвращении в СССР в декабре 1926 года Жолтовский был утвержден членом-корреспондентом РАХН. Значит, перед отъездом (или во время его) Жолтовский был из РАХН исключен (или вышел сам). Вероятнее всего, отъезд Жолтовского был связан с профессиональными конфликтами и поражением в борьбе за власть в советской архитектуре. Косвенно это подтверждается тем, что, как пишет Игорь Казусь, «с отъездом Жолтовского в октябре 1923 года в заграничную командировку (Италия) состав архитектурной подсекции РАХН существенно изменился. Действительными членами академии и научными сотрудниками были избраны Л.А. Веснин, М.Я. Гинзбург, К.С. Мельников, А.Л. Пастернак и другие представители новой архитектуры, что придало работе совершенно иную направленность».

Чем занимался Жолтовский три года в Италии – неизвестно. Точнее, ни в одной из публикаций (включая монографию С.О. Хан-Магомедова «Иван Жолтовский», вышедшую в 2010 году) об этом ничего не говорится. Как правило, упоминается только сам факт поездки и то, что в 1925-26 годы Жолтовский спроектировал для Миланской сельскохозяйственной выставки советский павильон, изображения которого в опубликованных в СССР и в России работах автору найти не удалось. В книге Хан-Магомедова опубликованы лишь натурные архитектурные рисунки Жолтовского, датированные 1925 и 1926 годами, и вовсе не упоминается павильон. В самом раннем и самом роскошном издании, посвященном творчеству Жолтовского – альбоме «И.В. Жолтовский. Проекты и постройки» 1955 года (сост. Ощепков) упоминается, что «в конце 1923 года зодчий был на три года командирован в Италию», и нет ни слова о павильоне в Милане.

Современная исследовательница творчества Жолтовского Анастасия Фирсова, не углубляясь в детали, пишет о том, что в 1925 году, «зная сложную ситуацию в СССР, Ивану Владиславовичу предлагали остаться в Италии и преподавать на архитектурном факультете. Но он отказался, так как был верен своему слову» (имеется в виду слово, данное Ленину в начале 20-х годов). Такая таинственность указывает на вполне вероятное и простое объяснение – Жолтовский эмигрировал в Италию, и только с большими усилиями и обещаниями заказов его удалось уговорить вернуться. Вероятно, одной из таких заказов-приманок и был павильон СССР на выставке в Милане 1926 года.

Павильон в Милане – одна из множества загадок творчества Жолтовского. Анастасия Фирсова в неопубликованной диссертации пишет, что Жолтовский начал проектировать павильон по заданию советского правительства «в стиле древнерусского зодчества». О том, какое именно ведомство заказало этот проект Жолтовскому, не говорится. Первый вариант «был признан неудачным». Кем именно – неизвестно. В 1926 году был сделан второй вариант. На приведенных А. Фирсовой эскизах первого варианта изображено прямоугольное здание с круглыми угловыми башнями и проемами со шлемовидными наличниками, напоминающими одновременно и венецианские окна, и нечто древнерусское. Эскизы второго варианта павильона в Милане выглядят уже чисто древнерусскими стилизациями – высокое крыльцо, башня с двумя шатровыми крышами, соответствующий декор.

Мотив средневековой крепости с угловыми башнями, видимо, занимал Жолтовского всю жизнь не меньше, чем мотивы итальянских палаццо. Образ крепости с башнями вскоре был реализован в здании дома советов в Махачкале, проектирование которого началось в том же 1926 году. Угловые башни, фланкирующие парадный вход, бросаются в глаза также в проекте производственного комбината газеты «Известия» (1938-1939) и в одном из проектов дома советов в Сталинграде (конкурс 1944 года).

Однако осуществленное здание павильона, фотографии которого сохранились в Историческом архиве Фонда Миланской ярмарки, не дает оснований говорить о чем-то древнерусском. Более того, по данным архива, павильон СССР был построен в 1925 году по проекту некоего R. Cavallieri, а в 1926-м уже открыт.

Построенное здание представляет собой прямоугольную базилику, разделенную внутри двумя рядами коринфских колонн на три нефа-галереи. На главном фасаде арочный классицистический портал с круглым окном-розой, куда вписана пятиконечная звезда. В целом немного похоже на фасад типового кинотеатра, спроектированного Жолтовским в 1951 году.

Возможно, эскизы Жолтовского относятся не к изначальному проектированию павильона, а к несостоявшемуся (или состоявшемуся?) переоформлению уже готовой прямоугольной коробки здания. В целом, если это приписываемое Жолтовскому здание хоть чем-то и интересно, так это абсолютной неясностью происхождения.