Текст: Ирина Бембель
Фото Алексей Белоножкин, Ирина Бембель, Александр Кречмер, Павел Платонов

Для большинства людей кладбища – это тема, неприятная по определению. Люди не посещают эти места без крайней нужды. С ними нельзя не согласиться, если речь идет о современных селениях мертвых, напоминающих порой утилитарные свалки человеческих отходов. Совсем иное дело – старинные кладбища, где глаз услаждается гармонией, душа устремляется ввысь, а тема смерти обретает совсем иной смысл…

Это настроение, вопреки железной поступи нашего времени, многие годы хранили старые некрополи Петербурга. Еще пятнадцать-двадцать лет назад, студентами Академии художеств, мы так любили бродить среди старых надгробий Смоленского кладбища, как откровения встречая евангельские надписи на потемневших плитах: «Блаженни чистии сердцем, яко тии Бога узрят», «Придите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы», «Да не смущается сердце ваше: веруйте в Бога и в Меня веруйте»… Это было потрясающее послание нам, живым, от наших почивших соплеменников. Все здесь было почти так, как это видели Достоевский, Блок, А. Бенуа – да кто из светил нашей культуры если не был погребен, то провожал в последний путь своих собратьев здесь, на берегу Смоленки, под сенью чтимых святынь: Смоленской церкви, часовни Блаженной Ксении и еще многих, многих?

Сегодня то, что чудом пощадило отнюдь не сентиментальное советское время, с ужасающей скоростью уничтожают наши современники. Цельный мемориально-парковый ансамбль, памятник истории и культуры исчезает на глазах. Смириться с тем, что Смоленского кладбища, каким оно было еще недавно, больше нет, – очень трудно. Не утешают ни библейское предопределение¹, ни юридическое обоснование, согласно которому по истечении определенного количества лет «бесхозяйная» могила может быть вторично использована. Первому катастрофическому опустошению Смоленское кладбище подверглось еще в 1920-1930-е годы, когда на его месте предполагалось сделать парк культуры и отдыха. Многие ценные в историко-культурном отношении могилы были перенесены тогда в некрополь Александро-Невской лавры и на Литераторские мостки Волковского кладбища. При этом целый ряд исторических захоронений был безвозвратно утрачен. И хотя варварский план с устройством парка так и не был осуществлен, в массовом сознании произошел перелом: осиротевшее кладбище из святыни превратилось в досадное обременение, оставшееся от «темного» прошлого…

Прервалась связь поколений: эмиграция, массовые репрессии, война, блокада привели к тому, что за старыми могилами просто некому стало ухаживать. Они стали «бесхозом», провоцирующим массовый вандализм – побочный продукт атеистической перестройки.

Правовыми нормативами ситуацию не поправить, о чем неумолимо свидетельствует статистика. Но несомненно, что общее несовершенство и откровенная противоречивость нашего законодательства – пожалуй, главная причина сложившейся ситуации.

Смоленское православное кладбище – объект культуры федерального значения². Это значит, что на его территории запрещены любые работы, кроме работ по сохранению памятника и хозяйственной деятельности, не нарушающей его целостности³.

В то же время, в соответствии с Федеральным законом от 12.01.1996 № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле», на нем могут производиться захоронения. Совершенно непонятно, какой смысл охранять федеральным законом границы территории, которая на глазах теряет свой исторический облик?

Ровные шеренги современных могил неумолимо вытесняют остатки старины. Горечь утрат усугубляет очевидное эстетическое сравнение «не в нашу пользу». То, что мы видим на месте исчезнувших надгробий, представляет собой зачастую удручающее зрелище, где соревнуются друг с другом в безвкусице соединенные сердца и летящие лебеди, гиперреалистические портреты и лубочные пейзажи. Народное творчество находит здесь полный простор, не сдерживаемый ни церковной, ни культурно-стилевой традицией. В отдельных случаях имеются и явные ссылки на «старину», но таковые редко выдерживают сравнение с благородными руинами подлинников. Кладбище – это зеркало своей эпохи. Хаос, растерянность и очевидная культурная деградация находят здесь самое полное отражение.

Нельзя забывать и о том, что Смоленские некрополи (включая лютеранский и армянский) всегда были «легкими» Васильевского острова. Сегодня новые кладбищенские участки – это голая земля с плотными рядами стел, где деревьям просто негде вырасти. Страшно представить себе Смоленское кладбище без деревьев, но это, похоже, реальная и вовсе не далекая перспектива…

Я не сторонник того, чтобы охранять «пустыри и бурелом», но если трезво оценивать ситуацию, то получается, что все то, что не взято под персональную государственную охрану (на сегодняшний день это около ста захоронений), обречено на постепенное исчезновение. А ведь в охранный список не входят даже роскошные надгробия Стенбок-Ферморов, графини Мордвиновой и другие, составляющие «парадную» зону некрополя, примыкающую к Смоленской церкви… Не входят могилы известных художников и архитекторов, священников, воинов, проливших кровь за веру, царя и Отечество…

В КГИОП считают, что все, что происходит сегодня на территории Смоленского кладбища, происходит «по закону». Никаких новых инициатив в отношении Смоленского кладбища в нашем охранном комитете не запланировано…

А.В. Кобак, директор Фонда имени Д.С. Лихачева, составитель и один из авторов книги «Исторические кладбища Петербурга»:

Смоленское кладбище является памятником культуры федерального значения. Но у нас совершенно нет методик, по которым следует охранять такие уникальные памятники, как исторические кладбища. Если применять обычные правила, то на этой территории нельзя осуществлять никаких работ, кроме ремонта и реставрации. Но я считаю, что кладбище должно жить и на нем должны производиться новые захоронения. До революции существовали разряды – от самого дорогого первого (вокруг церкви) до бесплатного на отдаленных периферийных участках. Сегодня не надо возобновлять эту систему буквально, но какое-то зонирование с сохранением исторической планировки все же необходимо. Оно позволит сберечь те участки, которые дошли до нас в относительной цельности и сохранили черты старого петербургского некрополя. В первую очередь это территория вокруг Смоленской церкви, включающая входную зону.